Михаил Зощенко. Фельетоны



От автора

Настоящее предисловие открывало раздел фельетонов во втором томе Собрания сочинений М.М. Зощенко 1929-1932 гг.


В этом отделе собраны мои фельетоны. Они печатались в разных юмористических журналах за время 1923-1929 гг.
Подписывал я их обычно псевдонимом "Гаврила", а позже - "Гаврилыч".
В этих фельетонах нет ни капли выдумки. Здесь все - голая правда. Я решительно ничего не добавлял от себя. Письма рабкоров, официальные документы и газетные заметки послужили мне материалом.
Мне кажется, что именно сейчас существует много людей, которые довольно презрительно относятся к выдумке и к писательской фантазии. Им хочется настоящих, подлинных фактов. Им хочется увидеть настоящую жизнь, а не ту, которую подают с гарниром товарищи писатели.
В этих моих фельетонах есть драгоценное свойство - в них нет писателя. Вернее: в них нет писательской брехни.
А живые люди, которых, быть может, я здесь пихнул локтем - пущай простят меня.
Впрочем, в последний момент у меня дрогнула рука, и я, по доброте душевной, слегка изменил фамилии некоторых героев, чтобы позор не пал на ихние светлые головы.
Так вот - читатель, который захочет прикоснуться к подлинной жизни, - пущай прикасается. Здесь все голая правда.




Письма в редакцию
1. Прелести НЭПа
Уважаемый товарищ редактор! В трамвае No 12 некоторые из буржуев прут что слоны через трудовую публику и пихаются локтями. Так что мне наступили на ногу, вследствие которой образовался нарыв, и япринужден на службу манкировать.
Семен Каплунов
Вниманию милиции
Пароходное движение имеет свои печальные стороны. Я ехал на Васильевский остров, воспользовавшись хорошей погодой, на палубе. Подъезжая под мост Лейтенанта Шмидта, сверху кто-то плюнул. Последний попал какой-то даме на шляпку, которая не заметила.
Я потребовал у шкипера легкового пароходства немедленно остановиться, чтобы словить виновника, а шкипер начал выражаться по-фински и дал свисток.
Воспользовавшись этим, плюнувший хулиган скрылся.
Пора бы оградить пассажиров от плевков злоумышленников.
Конторщик Ив. Лермонтов
Глас вопиющего
Группа интеллигентных служащих просит ответить редакцию: где купить гроб честному служащему, если он не вор и не спекулянт?
Пепо открывает разные гастрономические лабазы и торгует краковской колбасой, тогда как самый простой гроб без кистей и без ручек не по карману служащим.
Необходимо, чтобы Пепо открыло отделение, где бы каждый служащий мог купить себе недорогой гроб, хотя бы без кистей и без ручек.
Группа интеллигентных служащих
4.Барон
У всех врачи как врачи, а у нас в Нюхательном тресте из бывших барончиков. Ходит он завсегда чисто, за дверную ручку голой рукой не берется - брезгует - и после каждого больного ручки свои в растворах моет.
Давеча я пришел в приемный покой, говорю: "Болен". Стал этот барон меня слушать, а после и говорит вроде насмешки: "Не дыши".
Я говорю: "Не имеете права требовать - не дыши... Если я, вообще, через биржу, тоя должен дышать".
А он говорит: "Пошел вон, дурак!" И на "ты" назвал.
Я говорю: "Не имеете права на "ты" выражаться. За что боролись?"
А он трубку, через что меня слушал, наземь бросил и разорался. А трубка, товарищи, народное достояние.
Василий Пинчук
Театральная жизнь
Вчера, будучи в государственном драматическом театре, я был поражен представившейся мне картиной. Бис хлопают. Это значит - довольна публика. Теперича спрашивается, кто на бис вылезает. На бис вылезают артисты и актрисы тоже. А теперича спрашивается, что же скромные труженики сцены делают, например, суфлеры, плотники и пожарники? А они в тени, в полной забывчивости.
Неправильно. Которая публика, может, и им бис хлопала. Я, например, им хлопал, а вылезают не те.
Теперича еще картина. Заплачено мной за восьмой ряд деньги, а не щепки по курсу дня. А теперича спрашивается, что я видел? А видел я дамскую спину, которая, будучи высокого роста, вертелась в переднем ряду как черт перед заутреней.
На спину я могу смотреть и дома, а в театре позвольте мне искусство, за которое заплачено. Пущай бы плакат на стену привесили, дескать, воспрещается публике вертеться с момента поднятия занавеса. Или пущай администрация пересаживает публику по ранжиру: высоких взад, которые низенькие, пущай вперед садятся.
Гр. Палкин
Панама
Нам прислали 50 пар ботинок. Стали выбирать, кому какие, а инженер и говорит: "Даровому коню в зубы не смотрят, подходи, братишки, получай без выбору".
А сам, между прочим, выбрал себе самый большой размер, да еще примерил, собачий нос.
А когда я подошел, то, здравствуйте, - остался мне один сапог, а другого не было. Может, это инженер для своей любовишки припрятал, а по этому случаю я ходи в одном сапоге.
Вот так интеллигенция!
Чижиков
Голос прохожего
На днях я проходил вместе с женой, но вдруг на площади Восстания бросились в меня из открытого окна отбросами.
В довершение всего, моя жена, будучи на третьем месяце и не имея средств произвести аборт вследствие невыплаты жалованья, испугалась.
Спрошенный мною дворник этого дома - могут ли вверенные ему граждане бросаться отбросами, - пусть ответит, как администрация, - нахально ответил: не знаю. За что мной и привлечен к ответственности.
Вообще, это недопустимое явление, чтобы среди бела дня бросались отбросами в то время, когда дорог каждый сознательный служащий.
Бухгалтер Цыганков



Щедрые люди
На пивоваренных заводах рабочим для поддержания здоровья выдают по две бутылки пива.
Ну что ж, пущай выдают. Мы не завидуем. Мы только несколько удивлены постановкой этого дела. Оказывается, на некоторых ленинградских заводах пиво выдается особенное - брак. В этом специальном пиве попадаются: щепки, волоса, мухи, грязь и прочие несъедобные предметы.
Любопытная картиночка нам рисуется.
Рабочий варочного отделения Иван Гусев получил две бутылки пива, сунул их в карман и, весело посвистывая, пошел домой.
"Все-таки не забывают нашего брата, - думал Гусев. - Все-таки про наше рабочее здоровье стараются. Ежели, например, цех у тебя вредный - получай, милый, для поддержки две бутылки бесплатно. Ах ты, щедрые люди какие! Ведь это выходит шесть гривен в день... А ежели в месяц - пятнадцать рублей... Ежели в год - двести целковых набегает".
Сколько набегает в десять лет, Гусев не успел высчитать.
Дома Гусева обступили родные.
- Ну что, принес? - спросила жена.
- Принес, - сказал Гусев. - Очень аккуратно выдают. Стараются про наше рабочее здоровье. Спасибо им. Жаль только, пить его нельзя, а то совсем бы хорошо.
- Может, можно? - спросила жена.
- Да нет, опять чего-нибудь в ем плавает.
- А чего в ем сегодня плавает? - с интересом спросил Петька, сын Гусева.
- Сейчас смотреть будем.
Гусев открыл бутылку и вылил пиво в глиняную чашку. Все домочадцы обступили стол, вглядываясь в пиво.
- Есть, кажися, - сказал Гусев.
- Есть! - вскричал Петька с восторгом. - Муха!
- Верно, - сказал Гусев, - муха. А кроме мухи еще чевой-то плавает. Сучок, что ли?
- Палка простая, - разочарованно сказала жена.
- Палка и есть, - подтвердил Гусев. - А это что? Не пробка ли?
Жена с возмущением отошла от стола.
- Все ненужные вещи для хозяйства, - сердито сказала она. - Палка, да пробка, да муха. Хотя бы наперсток дешевенький попал или бы пуговица. Мне пуговицы нужны.
- Мне кнопки требуются, - ядовито сказала тетка Марья. - Можете обождать с вашими пуговицами...
- Трубу хочу, - заныл Петька. - Хочу, чтоб труба в бутылке...
- Цыц! - крикнул Гусев, открывая вторую бутылку.
Во второй бутылке тоже не было ничего существенного: два небольших гвоздя, таракан и довольно сильно поношенная подметка.
- Ничего хорошего, - сказал Гусев, выливая пиво за окно на улицу.
- Ну, может, завтра будет, - успокоила жена.
- Рояль хочу, - захныкал Петька. - Хочу, чтоб рояль в бутылке.
Гусев погладил сына по голове и сказал:
- Ладно, не плачь. Не от меня это зависит - от администрации. Может, она к завтрашнему расщедрится насчет рояля.
Гусев спрятал пустые бутылки за печку и грустный присел к столу.
А за окном тихо плакал прохожий, облитый густым баварским пивом.



Опасная пьеска
Нынче все пьют помаленьку. Ну и артисты тоже, конечно, не брезгают.
Артистам, может, сам Госспирт велел выпить.
Вот они и пьют.
Во многих местах пьют. А на Среднем Урале в особицу.
Там руководители драмкружка маленько зашибают. Это которые при Апевском рабочем клубе.
Эти руководители как спектакль, так обязательно даже по тридцать бутылок трехгорного требуют. В рассуждении жажды.
Ну а раз дорвались эти артисты до настоящей пьесы. Там по пьесе требуется подача вина.
Обрадовались, конечно, артисты.
- Наконец-то, говорят, настоящая художественная пьеса современного репертуара!
Потребовали артисты у клуба сорок рублей.
- Потому, говорят, неохота перед публикой воду хлебать. И вообще, для натуральности надо обязательно покрепче воды. Так сказать, для художественной правды.
Выдал клуб от чистого сердца двадцать целковых.
Артисты говорят:
- Мало. Для наглядности не менее как сорок требуется.
И приперлись эти артисты на спектакль со своими запасами. Которые горькую принесли, которые - пиво. А некоторые и самогону раздобыли.
Вот спектакль и начался.
Мы-то на этом спектакле не были. И потому не можем описать в подробностях. Но один знакомый парнишка из зрителей сообщает нам с явным восхищением и завистью:

По ходу пьесы спиртные напитки подавались в таком огромном изобилии, что к концу второго действия все артисты были пьяны вдребезги.

И еще, спасибо, благородные артисты оказались. Другие бы, наклюкавшись, стали бы в публику декорациями кидаться. А эти - ничего. Эти тихо и благородно, без лишних криков и драки опустили занавес и попросили публику разойтись от греха. Публика, конечно, и разошлась.
Гаврила предлагает в срочном порядке и вообще поскорей снять эту современную пьеску с репертуара, как явно опасную и несозвучную с эпохой.

1920-е гг.



Психологическая история




Очень интересная психологическая история произошла на этой неделе.
Один наш знакомый, слесарь Василий Антонович К. (не будем называть его фамилию), задумал развестись со своей супругой.
Он прожил с ней, что ли, три или четыре года и, значит, что будет. А то он, видите ли, начал скучать в ее обществе. Ну, вообще остыл к ней. Разлюбил ее.
И вот, значит, берет он своего приятеля Федю Т., заходит с ним после работы в портерную, выпивает пару пива и с ним советуется. Он беседует с Федей по текущему вопросу - как ему быть: сразу ли супруге сказать, мол, развожусь, или подготовить, чтоб ей удара не было. Или, может быть, просто в загс зайти и им поручить уведомление, чтоб самому не заиметь разных мещанских сцен, дамских воплей и так далее и тому подобное.
Приятель говорит:
Да уж наилучше всего прийти домой и сразу наотрез сказать ей, чтоб ни случилось. А то чего там канитель тянуть и только себя беспокоить. Иди сейчас и выложи. Только, говорит, конечно, дельце это нелегкое. Некоторые супруги в этот момент пуще всего звереют и черт знает на что решаются. Другие падают в обморок. Третьи, наиболее отсталые, кислотой обливают. Так что, говорит, я тебе не особо завидую. Но только идти надо. А я с тобой пойду. Подожду тебя у дверей. В случае чего, ежели понадобится моя помощь, ты меня кликнешь.
И вот идут они оба-два на квартиру.
Подходят они к своему, то есть, к слесареву, дому и поднимаются по лестнице.
Они поднимаются по лестнице и вдруг встречают супругу, эту самую злополучную слесареву супругу - Анну Николаевну, Аню.
Они поднимаются по лестнице, а она вниз сбегает. Она быстро сбегает вниз в своих желтых туфельках. Очень такая нарядная, завитая, вспыльчивая и хорошенькая.
Слесарь, конечно, остановился и удивленно на нее глядит. А она слегка краснеет и, значит, хочет идти дальше.
Слесарь спрашивает:
Ты, говорит, куда?
Я, говорит, туда... Вообще, по своим делам.
По каким делам? Какие у тебя дела?
А я, говорит, тебе не намерена отвечать.
Тут они начинают бурно разговаривать, а она ему говорит:
Вот, говорит, чего, Василий Антонович. Я тебе давно хотела сказать: ты мне надоел со своим характером, и я с тобой разводиться думаю.
Слесарь так и обомлел.
То есть как разводиться?
А так, говорит. Ты скучаешь в моем обществе, и мне, говорит,, с вами тоже интерес небольшой. Я долго сдерживалась про этого говорить, но теперь определенно рада, что сказала. Я с тобой развожусь!
Слесарь ее за руки хватает. Восклицает:
Ах так! У тебя небось любовник! Ты меня опутала своей любовью. Аня, говорит, Анечка!
Его приятель Федя Т. моргает ему: мол, дурак, сам же ты хотел развестись, а теперь назад ручку крутишь.
А слесарь восклицает:
Анечка, подумай малость. Не разводись!
И сам ее обнимает, и шляпку с нее снимает, и каждую минуту за ручки берет.
А Федя Т. стоит обалдевший и глазам своим не верит.
После Федя махнул ручкой и ушел. Так что чем кончилось объяснение на лестнице - неизвестно. Известно только, что слесарь с женой не развелся и, кажется, разводиться не намерен. Наоборот, после работы слесарь бежит прямо домой, не заходя в пивную.
Как понять этот случай? В чем тут запятая? Почему слесарь вдруг переменился? Нет ли тут низменных чувств? Нет ли мещанского уклона? Нет ли собственничества?
Автор, утомленный своей литературной работой, не может сразу разобраться в этой сложной психологической канители. Пущай читатели сами разбираются! Нельзя же все разжевывать и в рот класть. А ну, поработайте сами!..

1930-е гг.
Михаил Зощенко. Фельетоны